Неточные совпадения
Сфера, освещенная единым лучом света (отдельная
наука), может отрицать источник света, Логос — Солнце, но она не могла бы получить освещения без этого единого источника света.
Политика, экономика,
наука, техника, национальность и пр. не хотят знать никакого нравственного закона, никакого духовного начала, стоящего выше их
сферы.
Наука приобретает утилитарный характер в отношении к этим
сферам.
Оценка есть путь познания так называемых
наук о духе, но эта оценка отражается на дух, а не на
сферу объективации, которая существует не только в явлениях природы, но и в явлениях психических и социальных.
«Так утверждает оно (благочестие) свою собственную область и свой самобытный характер лишь тем, что оно всецело выходит за пределы и
науки, и практики, и лишь когда оно стоит рядом с последними, общая
сфера духа всецело заполнена, и человеческая природа с этой стороны завершена» (38).
За годы окончательной выработки моего философского миросозерцания у меня очень выросла оценка
науки и критической философской мысли и увеличилась антипатия к лжемистическим настроениям в
сферах, к которым мистика не применима.
Германия, ее университетская
наука и"академические"
сферы укрепили в нем его ненасытную, но неупорядоченную любознательность и слабость ко всему традиционному складу немецкой студенческой жизни, хотя он по своей болезненности, (настоящей или мнимой) не мог, вероятно, и в юности быть кутилой.
Это несомненно! Мы подросли в уважении к идее университетской
науки, приобрели склонность к чтению, уходили внутренним чувством и воображением в разные
сферы и чужой и своей жизни, исторической и современной. В нас поощряли интерес к искусству, хотя бы и в форме дилетантских склонностей, к рисованию, к музыке. Мы рано полюбили и театр.
Другой покойник в гораздо большей степени мог бы считаться если не изгнанником, то"русским иностранцем", так как он с молодых лет покинул отечество (куда наезжал не больше двух-трех раз), поселился в Париже, пустил там глубокие корни, там издавал философский журнал, там вел свои научные и писательские работы; там завязал обширные связи во всех
сферах парижского общества, сделался видным деятелем в масонстве и умер в звании профессора College de France, где занимал кафедру истории
наук.
Эдельсон был очень серьезный, начитанный и чуткий литературный критик, и явись он в настоящее время, никто бы ему не поставил в вину его направления. Но он вовсе не замыкался в область одной эстетики. По университетскому образованию он имел сведения и по естественным
наукам, и по вопросам политическим, и некоторые его статьи, написанные, как всегда, по собственной инициативе, касались разных вопросов, далеких от чисто эстетической
сферы.
Царство
науки и научности есть ограниченная
сфера «патологического» знания; ее законам подведомственна не безграничность бытия, а лишь состояние этого бытия в данной плоскости.
Так и
наука: ее
сфера есть помещение больницы, мира, заболевшего от греха и подпавшего закону тления, подчинившегося закону необходимости.
Государство и
наука и есть
сфера природная, чувственная, видимая.
Трагедия философского познания в том, что, освободившись от
сферы бытия более высокой, от религии, от откровения, оно попадает в еще более тяжкую зависимость от
сферы низшей, от положительной
науки, от научного опыта.
Философия есть особая
сфера духовной культуры, отличная от
науки и религии, но находящаяся в сложном взаимодействии с
наукой и религией.
Как понять отношение между философией и
наукой, как разграничить их
сферы, как установить между ними конкордат?
Научность (не
наука) есть рабство духа у низших
сфер бытия, неустанное и повсеместное сознание власти необходимости, зависимости от мировой тяжести.
Оккультная
наука Штейнера остается в
сфере тварной природы и не дает Богопознания, не говорит о Боге, как говорили гностические мистики.
Если философия не может быть научной, то тем менее может быть научной самая высшая ее
сфера, наиболее далекая от
науки, — теософия, богопознание.
Если признать философию специальной
наукой в ряду других
наук (напр.,
наукой о принципах познания или о принципах сущего), то этим окончательно упраздняется философия как самобытная
сфера духовной жизни.
Гносеология, компетентная лишь в
сфере частных
наук, дерзает наложить оковы на всю жизнь и бытие.
Но это повышение в ранге
науки и распространение ее на высшие
сферы достигается через привнесение философии в
науку, сознательно или бессознательно.
Та дифференциация, которая выделила
науку из философии, должна радовать философию как освобождение ее самобытной
сферы.
Но та материальность, которую отлично исследует
наука, есть не только воплощение живого духа, она есть также отяжеление, сковывание и порабощение духа, на ней лежит роковая печать падения, погружения в низшие
сферы.
Никакая
наука не дает директив научности для чуждых ей
сфер.
Во все времена и во всех
сферах человеческой деятельности появлялись люди, настолько здоровые и одаренные натурою, что естественные стремления говорили в них чрезвычайно сильно, незаглушаемо — в практической деятельности они часто делались мучениками своих стремлений, но никогда не проходили бесследно, никогда не оставались одинокими, в общественной деятельности они приобретали партию, в чистой
науке делали открытия, в искусствах, в литературе образовали школу.
«Между молодыми людьми в последнее время нам случалось встречать таких господ, которые проповедуют, что
наука сама по себе не только бесполезна, но даже вредна, потому что отвлекает умы от других, более плодотворных
сфер деятельности.
В умственной
сфере нужно аскетически довольствоваться естественными
науками, которые разрушают старые верования, низвергают предрассудки, и политической экономией, которая учит организации более справедливого социального строя.
Тяжелое впечатление производила эта бесполезная бойня на молодого Суворова, одаренного природной проницательностью и взглядом, просвещенным
наукой. Он еще не командовал отрядом и, следовательно, не был погружен в интересы своего собственного ограниченного круга действий, загораживающего подчас
сферу более обширную.
Отъезд бабушки в Протозаново еще более разъединил мать с дочерью: пока княгиня там, на далеких мирных пажитях, укрепляла себя во всех добрых свойствах обывательницы, княжна вырастала в стенах петербургского института, в
сфере слабой
науки и пылких фантазий, грезивших иною жизнью, шум и блеск которой достигали келий института и раздавались под их сводами как рокот далекой эоловой арфы.
Высокий уровень
наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей!» Но это всеобщее принудительное уравнение, это торжество смертоносного закона энтропии (нарастания и равномерного распределения тепла во вселенной), перенесенного в социальную
сферу, не означает торжества демократии.
В
науке истина, облеченная не в вещественное тело, а в логический организм, живая архитектоникой диалектического развития, а не эпопеей временного бытия; в ней закон — мысль исторгнутая, спасенная от бурь существования, от возмущений внешних и случайных; в ней раздается симфония
сфер небесных, и каждый звук ее имеет в себе вечность, потому что в нем была необходимость, потому что случайный стон временного не достигает так высоко.
Поднимаясь по-своему во всеобщее, они не хотят упустить ни одной частности, а в той
сфере не принимается ничего, точимого молью: одно вечное, родовое, необходимое призвано в
науку и освещено ею.
Все они чувствуют потребность пофилософствовать, но пофилософствовать между прочим, легко и приятно, в известных границах; сюда принадлежат нежные мечтательные души, оскорбленные положительностью нашего века; они, жаждавшие везде осуществления своих милых, но несбыточных фантазий, не находят их и в
науке, отворачиваются от нее и, сосредоточенные в тесных
сферах личных упований и надежд, бесплодно выдыхаются в какую-то туманную даль.
Посвящая время на полезные изучения прошедших ошибок, он не может найти мгновений, чтоб заняться не по своей части, еще менее — чтоб подняться в
сферу истинной
науки, обнимающей все частные предметы как свои ветви.
Наука, сказали мы прежде, провозгласила всеобщее примирение в
сфере мышления, и жаждавшие примирения раздвоились: одни отвергли примирение
науки, не обсудив его, другие приняли поверхностно и буквально; были и есть, само собою разумеется, истинно понявшие
науку, — они составляют македонскую фалангу ее, о которой мы не предположили себе говорить в ряде этих статей.
Наука не только провозгласила, но и сдержала слово: она, действительно, достигла примирения в своей
сфере.
И как бы это ужасно ни казалось, она права: у
науки одна
сфера всеобщего, мысли.
Личность, выходящая из
науки, не принадлежит более ни частной жизни исключительно, ни исключительно всеобщим
сферам; в ней сочетались частное и общее в единичности гражданского лица.
Буддисты
науки, так или сяк поднявшись в
сферу всеобщего, из нее не выходят.
Между тем всеобщее примирение в
сфере мышления провозгласилось миру
наукой.
А для того, чтоб перейти во всеобщее сознание, потеряв свой искусственный язык, и сделаться достоянием площади и семьи, живоначальным источником действования и воззрения всех и каждого, — она слишком юна, она не могла еще иметь такого развития в жизни, ей много дела дома, в
сфере абстрактной; кроме философов-мухаммедан, никто не думает, что в
науке все совершено, несмотря ни на выработанность формы, ни на полноту развертывающегося в ней содержания, ни на диалектическую методу, ясную и прозрачную для самой себя.
Разум сущий прояснил для себя в
науке, свел свои счеты с прошедшим и настоящим, — но осуществиться будущему надобно не в одной всеобщей
сфере.
Личность погибла в
науке; но не имеет ли личность, сверх призвания в
сферу всеобщего, иного призвания, и если то призвание лично, то оно не может поглотиться
наукой, именно потому, что она улетучивает личное, обобщая его.
Философия как
наука предполагает известную степень развития самомышления, без которого нельзя подняться в ее
сферу.
Примирившись в
науке — она жаждет примирения в жизни; но для этого надобно творчески одействотворить нравственную волю во всех практических
сферах.
Несмотря на такое направление,
наука остается при одном желании и не может войти живым элементом в стремительный поток практических
сфер, пока она в руках касты ученых; одни люди жизни могут внедрить ее в жизнь.
В нем
наука имела величайшего, представителя; доведя ее до крайней точки — он нанес ее могуществу как исключительному, может, нехотя, сильный удар, ибо каждый шаг вперед долженствовал быть шагом в практические
сферы.
Лузгин хоть и не занимался лекциями, по его собственному признанию, но все же кое-что из высших
наук запало ему в голову, и он уже не может довольствоваться своей тесной
сферой.